Это первая композиция, в которой Робинсон прикоснулся к теме короля Артура, разрабатываемой Россети в акварели в тоже самое время. Робинсон выбрал сцену из недавно опубликованной тогда эпической поэмы Теннисона "Королевские идиллии", поэмы, для которой миссис Камерон выполнила иллюстрации 15 годами позже. Прерафаэлиты особенно обожали Теннисона за его способность преподносить мельчайшие детали с печальной символической силой. Элейн рассматривает "фантазию" на щите героя Ланцелота. В желании передать чувства девочки Робинсон кажется ослабляет жесткость фокуса своей камеры. В свою очередь, создавая артуровские композиции миссис Камерон также поняла (что Россетти тоже знал), что "рескиновская" четкость в изображении может быть фатальной для ощущения мечты.