Марлен Хиллер,
Институт Восточной Европы, Бременский университет, Бремен

     Институт Восточной Европы при Бременском университете взял на себя задачу показать, какой ущерб понесли советские и немецкие библиотеки в годы второй мировой войны. Позвольте в начале моего выступления сделать оговорку. В настоящее время при всей глобальности задач речь может идти в лучшем случае лишь о приблизительных цифрах. При тщательном рассмотрении материала, который имеется в нашем распоряжении, возникает больше вопросов, чем ответов.
     Тот факт, что в течение десятилетий проблема утраты культурных ценностей вследствие второй мировой войны не являлась предметом исследований с обеих сторон и отчасти поэтому замалчивалась обеими сторонами, значительно затрудняет нашу сегодняшнюю задачу. Сейчас я не буду останавливаться на том, почему это стало возможным. Вместо этого я обращаюсь к присутствующим здесь директорам библиотек с призывом поддержать, насколько это возможно, наши поиски и способствовать тому, чтобы некоторые из неясных и неизученных проблем после завершения этой конференции стали более определенными.
     Мой опыт проведения поисков утерянного советского культурного достояния убедительно подтвердил то, что мы можем решить оставшиеся нерешенными вопросы путем активного и доверительного сотрудничества. Уже пора, спустя 50 лет после окончания войны, открыто обсудить прошлое и устранить причины для создания легенд - вполне естественный и опасный соблазн при рассмотрении этой темы.
     Картина, известная нам на настоящий момент, в значительной мере имеет импрессионистический характер. Разрозненные сведения сопоставляются с предположительными оценками общих потерь. Я назову лишь некоторые примеры, чтобы показать, о каких значительных культурных ценностях идет речь. Так, Псков и Смоленск потеряли невосполнимое: Смоленск - пять рукописный Евангелий XV - XVI вв., Псков, помимо всего прочего, - три Библии XVI - XVII вв., в том числе Библию издания Франциска Скорины 1517 - 1519 гг.
     Из Екатерининского дворца в Ленинграде были вывезены коллекции книг и рукописей; музей Пушкина и музей Толстого были разрушены вместе со своими собраниями. Аналогичные примеры можно привести и с немецкой стороны: в списках потерь числятся коллекции рукописей, первопечатные издания, инкунабулы. Я приведу наиболее впечатляющий пример: Библия Гутенберга, пропавшая в Лейпциге во второй половине 40-х гг.
     При оценке размеров потерь возникают сложности. Конечно, мы знаем, что они огромны с обеих сторон. Но что, собственно, означает "огромны"? Называемые цифры в значительной мере расходятся. Посмотрим сначала на потери советской стороны. Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний фашистских захватчиков пришла к выводу, что в массовых библиотеках на оккупированных территориях было утрачено около 100 млн. книг. В конце 40-х гг. стало известно, что из 97 тыс. массовых библиотек с общим фондом около 185 млн. томов на территории Советского Союза в 1944 г. осталось лишь 47 тыс. библиотек с фондом около 109 млн. томов. Между республиками потери распределяются неравномерно. В количественном отношении больше всех пострадала Украина: после войны она не досчиталась 50 млн. книг, в Российской Федерации эта цифра составила около 20 млн. Число разрушенных библиотек выглядит по-иному: погибло 50 - 70 тыс. российских библиотек и 40 - 45 тыс. украинских. В РСФСР по крайней мере крупнейшие библиотеки могли быть эвакуированы в тыл. Катастрофическими были потери для Белоруссии: около 95% ее книжных фондов было вывезено или уничтожено. Разрешите мне сделать здесь краткое примечание. В силу политических перемен на территории бывшего Советского Союза, т. е. разделения СССР на независимые государства, требуется подтверждение данных о потерях отдельными государствами. Это проблематично, поскольку многие советские данные о потерях, даже данные послевоенных лет, середины 50-х или 80-х гг., относятся ко всей территории СССР. Американские списки трофейных фондов составлены без учета регионов бывшего Советского Союза послевоенных лет. Цифры, представленные нам Советским Союзом, также воспринимаются советскими специалистами неоднозначно. Так, согласно новым данным, приведенным в одной из последних немецких публикаций (без указания источников), из Советского Союза немецкой стороной было вывезено 4,5 млн. книг.
     Насколько эти цифры соответствуют действительности? Для их оценки необходимо выяснить судьбу библиотечных фондов и найти основные участвующие стороны, а именно: кто, что и с какой целью вывез или уничтожил и что произошло с вывезенным культурным достоянием после 1945 г.? Рабочая группа Института Восточной Европы в сотрудничестве с американскими и российскими научными работниками с начала 1992 г. пытается внести большую ясность в этот вопрос. Покончить с историческими обстоятельствами дела мешают некоторые трудности, на которых я бы хотела коротко остановиться.
     1. После нападения Германии на Советский Союз музеи, архивы и библиотеки, находившиеся в западной части Советского Союза, вывезли, насколько это было возможно, свои фонды в тыл. Однако неизвестно, все ли вернулось на прежние места. Неясно, в какой степени культурные ценности пострадали в ходе эвакуации, сколько было утеряно или уничтожено при бомбардировке железнодорожных составов. В этой связи необходимо изучить ссылки на источники, согласно которым советские войска сами уничтожали свои культурные ценности, в том числе библиотечные фонды, чтобы они не попали в руки немцев.
     2. За этими потерями последовали разрушения, причиненные немецкой стороной, - как в результате боевых действий, так и умышленно. Не представляется возможным привести размеры ущерба, в лучшем случае речь может идти о приблизительной оценке. Здесь уместно упомянуть такой факт: с тех пор как вопрос о судьбе трофейных ценностей в Германии обсуждается открыто, мы стали получать информацию о местонахождении приобретенных в частном порядке, а говоря проще, украденных советских культурных ценностей. Информация поступала от наследников немецких солдат, которые считали, что пришло время, спустя 50 лет после окончания войны, пойти навстречу друг другу и вернуть незаконно приобретенное. Я полагаю, что эта точка зрения символична, перспективна и заслуживает поддержки с обеих сторон.
     3. Однако вернемся к нашим проблемам, связанным с поисками. К ним следует отнести и тот факт, что с немецкой стороны вывозом советских культурных ценностей был занят целый ряд организаций, в том числе и конкурирующих. При этом происходило смешение чисто профессиональных и идеологических интересов. Учреждения вермахта также занимались изъятием (так это называлось) культурных ценностей, наряду со специальной командой СС под руководством Э. фон Кюнсберга, специальным уполномоченным Геринга по изъятию произведений искусства и службой Гиммлера по наследию предков. В связи с этим необходимо особо упомянуть подразделения министерства восточных территорий и оперативный штаб рейхслейтера А. Розенберга, которому было доверено "духовное подавление евреев, масонства, а также связанных с ними идеологических противников национал-социализма". Согласно заявлению, сделанному Розенбергом в 1942 г., культурные ценности, найденные в Советском Союзе, должны были, как правило, временно оставаться на местах. Исключение составляли книги, конфискованные по идеологическим или расовым причинам, которые были сразу же вывезены в рейх.
     4. Как только стало ясно, что немецкие войска оттесняются на запад, эти учреждения обратились к экспертам, чтобы попытаться сохранить в Центральной Европе то, что еще было возможно. С февраля 1943 г. культурные ценности в грузовиках и вагонах стали вывозить из регионов, подвергавшихся наибольшей опасности. Вывозили через Ригу и через Краков. Некоторые грузы достигли мест назначения - дворцов, рудников, шахт и бункеров - в Богемии, Силезии, центральной части Германии. Однако предполагают, что многое пропало по пути следования и было утеряно или уничтожено в военной неразберихе.
     5. Немецкие вклады были взяты под контроль, в основном, советскими и американскими войсками. Все, что делала американская сторона, широко известно: в первых списках учтены найденные тогда фонды (все, что уже тогда или позже относилось к "потерям" частных лиц, не подлежит сомнению). Как только американской стороне стал известен масштаб похищенных культурных ценностей, за которые она несла ответственность, было принято решение о создании пунктов сбора, где американские и немецкие специалисты совместными усилиями пытались найти бывших владельцев этих ценностей . Во второй половине 40-х гг. было отправлено 13 эшелонов с 534120 трофейными предметами, из них через Киев в Советский Союз - 167 717 предметов. Необходимо особо подчеркнуть, что американская сторона всегда возвращала ценности официальным властям, которым поручалось дальнейшее распределение. При этом названная цифра может быть поставлена под сомнение, поскольку неясно, что подразумевается под "предметом" - отдельная книга, ящик или коллекция. Как правило, между союзниками существовала договоренность, согласно которой для возврата своих фондов советская сторона должна была предъявить иск. Американская сторона возвратила намного больше, чем было заявлено советской стороной. В частности, была возвращена библиотека Смоленского государственного университета, хотя иск не был предъявлен. Отчасти это можно объяснить тем, что советские культурные ценности, вывезенные в рейх относительно поздно, концентрировались в определенных местах, так что их возврат целыми партиями был вполне естественным. В начале текущего года мы получили возможность обсудить и оценить списки возвращенных книг, представленные американской стороной. Первые результаты показывают, что в большом количестве были возвращены книги, вывезенные с Украины, например из Киева, Херсона, Феодосии, Керчи и Симферополя. Аналогичных результатов следует ожидать и по РСФСР. Мы с коллегами из соответствующих министерств впервые получили возможность проверить, действительно ли эти книги были отосланы и когда. Если верить слухам, не все возвращенные культурные ценности в дальнейшем передавались по назначению. Это относится и к книгам: так, сотрудница Бременского университета обнаружила в хранилищах московских библиотек среди немецких трофейных книг и книги со штемпелями библиотек Львова, Риги и Харькова. Об обнаружении немецких хранилищ советскими учреждениями и возврате книг в СССР до недавних пор были известны лишь некоторые подробности. Бесспорно одно: сотни тысяч книг были возвращены в Советский Союз во второй половине 40-х гг. Так, только Библиотеке им. В. И. Ленина в Минске было возвращено 600 тыс. книг. Лишь в 1945 г. из Германии было отправлено 89 железнодорожных вагонов с трофеями. Назвать точные цифры затруднительно, поскольку трофеи и книги из немецких библиотек, возвращаемые библиотеками Советского Союза, вывозились вместе. По данным советской стороны, в СССР после 1945 г. было привезено 10 млн. книг, причем в эту цифру включены все виды книжных перевозок. Но к этому я еще вернусь.
     6. Дальнейше трудности при поиске культурных ценностей, числящихся в советских списках потерь, возникли при обсуждении критериев возврата, используемых союзниками, прежде всего американцами. Определенные категории культурного достояния были исключены из подлежащего возврату. Например, к ним относят общеевропейское культурное наследие, переданное еврейским организациям в Израиле и США. По этой причине не были возвращены сотни тысяч книг .
     7. Советский Союз не участвовал в работе Арбитражной комиссии, действовавшей в рамках договора о передаче от 1955 г., и поэтому не мог предъявлять претензий. И все же в 1959 г. был осуществлен неофициальный возврат фондов в СССР. Речь идет о 15 ящиках с русской литературой, в основном с книгами и журналами по естественным наукам и технике, находившимися в университетской библиотеке в Гейдельберге .
     8. По имеющимся у нас сведениям, ГДР возвращала в Советский Союз книжные фонды, еще остававшиеся на ее территории как в 50-е гг., так и в конце 80-х гг. Пока мы не располагаем точной информацией, чтобы ответить на вопрос: что, откуда, сколько, кому? Все эти данные следует свести в общую таблицу, чтобы получить относительно реалистичную картину.
     В связи с вышеуказанными недостатками в проводимых исследованиях существует большое недоверие по отношению ко всем попыткам оперировать якобы достоверными данными. Сегодня мы можем с уверенностью говорить лишь о том, чего мы еще не знаем.
     С большой осторожностью следует допустить, что:
     - на территории ФРГ обнаружатся случайные находки даже тогда, когда все учреждения, о которых может идти речь, скрупулезно проверят происхождение своих фондов;
     - можно найти ценные российские коллекции, находящиеся во владении государства;
     - согласно слухам, крупные фонды, относящиеся к российскому культурному достоянию, хранятся в еще неисследованных шахтах;
     - имеются, по предположению как немецкой, так и российской стороны, американские тайные хранилища, а надежды, что российские культурные ценности нелегально находятся в США, будут относиться к сфере мифологии до тех пор, пока не найдутся доказательства, подтверждающие; этот факт.
     С уверенностью можно лишь утверждать, что украденные из различных источников российские культурные ценности спустя десятилетия после второй мировой войны находят путь на международный рынок произведений искусства. Здесь в каждом отдельном случае необходимо тщательно проверить происхождение предметов и уточнить правовые вопросы.
     Необходимо сделать особый упор на уточнение информации, поскольку в наших общих интересах проводить поиски открыто и с учетом всех имеющихся сведений, будь то в Германии, США или России.
     И, наконец, к вопросу о немецких потерях - с учетом исторических обстоятельств и соразмерности потерь. Как я уже упоминала, согласно советским источникам, из Германии в Россию было вывезено от 5 до 10 млн. книг. В это число входят и советские трофейные фонды, вывезенные немецкими учреждениями в Германию из Франции, Бельгии, Нидерландов и т. д. и попавшие затем в советские учреждения. Дать более точные разъяснения по данному вопросу не представляется возможным.
     О каких библиотечных фондах шла речь при изъятии книг советской стороной?
     В численном отношении наибольший ущерб понесли библиотеки Лейпцига, Окружная библиотека Дрездена, Готская библиотека в Тюрингии, Институт пограничных и зарубежных исследований в Берлине (в настоящее время - Институт изучения современной истории), Государственная библиотека в Бремене и некоторые частные библиотеки. Часть фондов, вывезенных во второй половине 40-х гг., была возвращена библиотекам ГДР в конце 50-х гг. Это, в основном, коллекции рукописей и собрание из Дрездена, возвращенные Государственной библиотекой СССР им. В. И. Ленина, часть фондов из Бремена, возвращенных в 1987 - 1990 гг., а также рукописи из Гамбурга.
     Впоследствии возврат небольших партий литературы состоялся в 1990 г. В настоящее время Немецкий центр документации располагает информацией о том, что предположительно 700 тыс. томов были переданы государствам - республикам бывшего Советского Союза. В это число входят фонды библиотек, находящихся сегодня на территории Германии. Крупные библиотечные фонды из бывших немецких восточных областей, например Бреслау (Вроцлав) и Кенигсберг (Калининград), которые не находятся в своих исторических границах, сюда не включены.
     Как аргументировала советская сторона отправку книг в СССР? На первом плане, естественно, стойл вопрос о возмещении ущерба, понесенного советской стороной во время войны. Следующий аргумент: из Германии были вывезены библиотечные фонды, представляющие научный интерес или имеющие особую идеологическую направленность. Сюда относились книги, подпадавшие под требование о денацификации: книги Немецкого института страноведения или высшего руководства Национал-социалистской рабочей партии Германии, коллекции военной научной литературы сухопутных войск и авиации, а также библиотека масонской ложи "Минерва - Ренана" и библиотеки, хранящие культурное наследие дворянства .
     В 1946 - 1949 гг. книги из Германии отправляли в железнодорожных вагонах и грузовиках в Москву и Ленинград. Там происходило распределение книг по крупнейшим научным и публичным библиотекам на территории всей страны, по партийным и армейским библиотекам, библиотекам министерств и ведомств. По нашим сведениям, в дальнейшем распределение книг происходило случайно, если не хаотично.
     Для нас важно следующее:
     1) часть трофейных книг, очевидно, была так повреждена, что они были пущены в переработку (списаны в макулатуру);
     2) единые коллекции часто разъединялись и распределялись между различными советскими библиотеками;
     3) ценные фонды старых книг в большинстве библиотек обрабатывались постепенно, в то время как новые фонды помещали в резервные фонды и хранилища;
     4) в некоторых библиотеках предпринимались попытки путем химической обработки вытравить штемпели, указывающие на немецкое происхождение книг;
     5) состояние трофейных фондов и интенсивность их использования в различных библиотеках различны.
     Я не хотела бы сейчас затрагивать вопрос о том, в каких российских библиотеках на сегодняшний день есть еще трофейные фонды и в каком количестве. Я могла бы представить сводную информацию, но здесь находятся директора библиотек, которые осведомлены гораздо лучше. Вместо этого я хочу еще раз попросить внести большую ясность в положение с трофейными фондами. Спустя почти 50 лет после окончания второй мировой войны ученые всех государств, в ней участвовавших, отмечают, что имеется большой пробел в исследованиях, для проведения которых необходимо обращение к трофейным фондам. Наряду с библиотечными специалистами они жалуются на отсутствие свободного доступа к ним.
     Это требование подчеркивается неоднократно. Рассматривать культурные ценности, по выражению одного из российских коллег, как "военнопленных" и упрятать их в подземелье, отгороженное от внешнего мира, не согласуется ни с научными, ни с демократическими принципами.