Е. И. Кузьмин,
начальник Управления по делам библиотек
Министерства культуры Российской Федерации,
Москва

     В преддверии нашего "круглого стола", в октябре и ноябре, Министерство культуры Российской Федерации за подписью министра и председателя Государственной реституционной комиссии Евгения Сидорова направило около 20 писем в главные государственные архивы и библиотеки с просьбой выявить в своих фондах документы, проливающие свет на историю перемещения библиотечных коллекций во время и после второй мировой войны. Я показывал месяц назад эти запросы г-ну Айхведе. На некоторые из них мы получили довольно полные и добросовестные ответы. Понятно, что за столь короткий срок отнюдь не просто среди миллионов архивных дел найти и отобрать то, что нужно. Поэтому даже на прошлой неделе в моем распоряжении было в основном лишь то, что я сам нашел еще два года назад, работая в "Литературной газете" над статьей "Тайна церкви в Узком". Зато буквально в самые последние дни на меня обрушилась целая лавина документов. Времени, чтобы с учетом новых фактов к сегодняшнему заседанию написать стройный доклад, просто не оставалось. Надо было элементарно успеть внимательно прочитать все эти сотни документов, сравнить, найти взаимосвязи и, пусть в первом приближении, осмыслить и выстроить в единое целое.
     В своем выступлении я не буду повторять то, что рассказала о трагической судьбе советских библиотек г-жа М. Хиллер. Как мы и договаривались с нашими немецкими коллегами, я расскажу в общих чертах о том, чем обернулась война для библиотек Германии.
     Один из самых ранних документов, относящихся к этой теме и датированный апрелем 1944 г. был найден мною в архиве Библиотеки иностранной литературы еще два года назад. Это план работы библиотеки на послевоенный период, утвержденный директором М. И. Рудомино. В плане записано, что библиотека, а ее фонды на тот момент составляли 300 тыс. экземпляров, рассчитывала на их увеличение в послевоенные годы почти вдвое - за счет трофейных книг из Германии. В конце войны М. И. Рудомино направила ряд писем в Министерство иностранных дел, в которых сетовала, что в ее библиотеке не хватает иностранной литературы, в частности немецкой, и что советские читатели порой должны ждать 8 - 9 месяцев, чтобы получить ту или иную книгу. В переписке М. И. Рудомино с министерствами не раз высказывается мысль о необходимости отправить "трофейные бригады" - не только в Германию, но также и в Венгрию, Румынию, Болгарию.
     В архиве ВГБИЛ за 1944 - 1945 гг. сохранились таблицы наличия инкунабул в немецких библиотеках с указанием экземплярности. А в папках за 1945 г. есть любопытный и довольно объемный документ, который называется "Перечень некоторых германских библиотек, фонды которых целесообразно перевести в распоряжение СССР независимо от репарационных платежей Германии Советскому Союзу книгами".
     Из других документов, которые я получил лишь позавчера, также следует, что советские специалисты в области библиотечного дела, направляемые в Германию в мае 1945 г., располагали подробными перечнями наиболее значительных коллекций, имевшихся в немецких музеях и библиотеках и представлявших большой интерес для пополнения наших музеев и библиотек. В их распоряжении, разумеется, были и другие списки - советских музеев и библиотек, разграбленных нацистами, с указанием ценнейших собраний, которые, предположительно, были ими вывезены или погибли.
     Передо мной обширный отчет о работе уполномоченного Комитета по делам культпросветучреждений при Совнаркоме РСФСР по советской зоне оккупации Германии. Напомню, что вплоть до 1950-х гг. российские библиотеки находились в ведении этого Комитета; министерства культуры тогда не было, крупные театры и музеи - такие, например, как Эрмитаж или ГМИИ им. А. С. Пушкина - находились в ведении Комитета по делам искусств Совнаркома СССР. Из 20 тысяч государственных, муниципальных и частных библиотек Германии около 40% находилось в советской зоне оккупации. Внимание наших специалистов привлекли прежде всего крупные библиотеки.
     О Прусской государственной библиотеке, одном из крупнейших в то время - более 3 млн. экземпляров - библиотечных собраний мира, в отчете говорится: "При обследовании в мае 1945 г. было выяснено, что при бомбардировке здание было разрушено на 50%". А ведь этой библиотеке еще повезло. Например, очень хорошая библиотека рейхстага, имевшая более полумиллиона томов, полностью погибла в результате артобстрелов и пожаров. Не все российские коллеги знают, что уже в 1942 г. библиотеки и музеи Германии начали эвакуировать свои фонды в различные места, главным образом в подземные (соляные и калийные) шахты, причем не только в самой Германии, но и на территории Польши.
     Как сказано в отчете, книжные фонды Прусской государственной библиотеки "были полностью эвакуированы в 32 различных места, в том числе в 14 мест, находящихся в советской зоне оккупации (около 600 тыс. книг), в 7 мест американской зоны (около 1,5 млн. книг) и 11 мест в Польше (900 тыс. книг). Из 14 мест хранения фондов в советской зоне оккупации ... было обследовано 8 мест и установлено, что охрана на местах отсутствует, книги гибнут и вывозятся без всяких разрешений. В Рюдерсдорфе книги сгорели при пожаре в конце мая 1945 г., из Вольденбурга (федеральная земля Саксония) книги были увезены американцами, из Бездау (близ Франкфурта) книги вывезены неизвестно кем и т. д."
     Всего в этом отчете кратко излагаются результаты обследования более 60 библиотек. Есть упоминания о том, что часть книг была расхищена местным населением, а часть украдена советскими солдатами - еще до того, как они были взяты под охрану комендатурой или представителями Комитета по делам культпросветучреждений. В общем, картина та же, что и на территории Советского Союза, как ее только что обрисовала г-жа М. Хиллер.
     Следует отметить, что из фондов библиотек, обследованных уполномоченными комитета, далеко не все было конфисковано. Для вывоза некоторых библиотек не было разрешения от советского военного руководства. Так, например, в шахтах "Племнитц" и "Винтершалле" около Магдебурга и в Мейсене были найдены фонды библиотеки Прусской академии наук, которые комитет предлагал вывезти в СССР, но Советская военная администрация в Германии (СВАГ) этого сделать не разрешила. Трофейные группы получили указание эти фонды, по мере их обнаружения в разных местах Германии, передавать в Прусскую академию наук с тем, чтобы она могла начать работу по воссозданию своей библиотеки. Практически то же самое произошло с библиотекой Лейпцигского университета. Маршал Жуков издал специальный приказ, запрещающий вывоз из ее фондов, правда до его приказа часть фондов - в основном, наиболее ценные книги - была уже вывезена.
     Большое число культурных ценностей было спрятано в различных соляных шахтах под Магдебургом и Лейпцигом. Передо мной лежат списки того, что там было обнаружено. Копии этих списков есть в различных государственных архивах России. В них перечисляются как библиотечные, так и музейные ценности. Тогда же был составлен и сохранился список ценностей, рекомендованных к вывозу в СССР. В связи с этим обстоятельством встает вопрос: кто же был той высшей инстанцией, дававшей разрешение на вывоз? В конкретном случае, касающемся шахт под Магдебургом, есть документ из бывшего Центрального архива КПСС - донесение Советской военной администрации в КЦ ВКП(б), о том, что эти ценности найдены. В течение двух месяцев после его получения - я имею все основания так думать - руководители партии испытывали сомнения, какое принимать решение. Решение мог принять Маленков, он был председателем Совета Министров и ему конкретно адресован этот документ. Но он, видимо, не был готов или не желал взять ответственность на себя. Он разослал это некоторым членам Президиума ЦК ВКП(б) - Молотову, Микояну и Берии, после чего и было принято, видимо, коллективное решение вывезти сокровища из этих шахт.
     В общей сложности, комитет обследовал около 300 библиотек и книгохранилищ. Особое место в его отчете занимает перечисление мер, принятых комиссией для обеспечения сохранности ценностей и их отбора.
     Мы располагаем списком библиотек и книжных собраний, которые в 1945 - 1946 гг. были отосланы в Советский Союз представителями Комитета по делам культпросветучреждений из советской зоны оккупации Германии. В этом списке около 90 библиотек. Ограничусь примером Музея книги в Лейпциге, точнее уцелевшей части - библиотеки этого музея, разрушенного во время войны. В фондах музея имелись образцы печати немецких первопечатников, собрание рукописей XI - XII вв., 42-строчная Библия Гутенберга.
     Книги из различных регионов Германии свозились и концентрировались в пяти сборных пунктах, специально созданных для этой цели, оттуда они доставлялись сначала в Берлин и Дрезден, а потом в Москву и Ленинград. Сегодня мы располагаем перечнем эшелонов, их номеров, датами их отправления и прибытия, знаем маршруты следования, количество вагонов (около 200) и ящиков, в которых перевозились книги. Составы формировались весной 1946 г., по крайней мере так значится в документах. В них также указано, что самая ценная литература в конце 1945 г. была отправлена тремя специальными самолетами в адрес Библиотеки им. В. И. Ленина в Москве. Этими самолетами была отправлена 42-строчная Библия Гутенберга, старопечатные книги из Музея книги в Лейпциге и греческий папирус, датируемый III в. до н. э. М. И. Рудомино, составившая этот перечень, не включила в него то, что отправляли из Германии другие трофейные группы - из Академии наук СССР, из Комитета по делам искусств, из министерств обороны и здравоохранения, из Комитета народного образования. Иногда, кстати, разные трофейные группы спорили и конфликтовали между собой. Так, представители Комитета по делам культпросветучреждений РСФСР были допущены к замкам Потсдама лишь после того, как там поработали представители Комитета по делам искусств.
     Особо хочу сказать о Саксонской земельной библиотеке в Дрездене, которую постигла печальная участь. Ее бывший директор присутствует здесь. Во время войны половина ее фондов была вывезена в 14 различных мест и городов Саксонии. Здание библиотеки в центре Дрездена было полностью разрушено и вместе с ним сгорело 300 тыс. томов. Из различных складов на сборный пункт комиссии поступило около 200 тыс. томов. Это была литература по всем областям знания - рукописи, редкие старопечатные издания, ведущие журналы Германии с 1935 по 1945 г. Все 200 тыс. томов по роковой случайности попали в СССР: приказ командующего СВАГ о том, что эти фонды не подлежат вывозу из Германии и должны остаться в Саксонии, пришел с небольшим опозданием - состав был уже отправлен. В 1957 г., кстати, рукописи из фондов этой библиотеки были возвращены в ГДР.
     А что же происходило в это время в Москве? В 1943 г. был создан так называемый Государственный фонд литературы. Эта организация занималась возмещением потерь советских библиотек. Фонд находился в Москве и имел филиал в Ленинграде. Туда свозили книги из полностью разрушенных библиотек, доставляли и дублеты из библиотек, оставшихся невредимыми, а затем все эти книги распределялись между пострадавшими библиотеками. В 1945 г. Госфонд получил задание принять трофейную литературу из Германии и распределить ее по библиотекам. В составе комиссии, занимавшейся распределением этой литературы, были директора Библиотеки им. В. И. Ленина, Исторической библиотеки, Политехнической и Библиотеки иностранной литературы. Директор Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде в эту комиссию почему-то не вошел.
     Имеется очень много документов о прибытии эшелонов из Германии. Поезда тотчас же брались под строгую охрану - было известно, что привезено, Сотрудники московских библиотек круглые сутки дежурили у вагонов. Передо мной один из протоколов заседания комиссии Госфонда по вопросу распределения трофейной литературы, поступившей из Германии в этих поездах. Из протокола ясно видно, куда поступили те или иные собрания. Например, библиотеки замков Потсдама попали в ГБЛ, как, впрочем, и собрание Лейпцигского музея книги. В Публичную историческую библиотеку попала библиотека рейхсканцелярии, во всяком случае большая ее часть.
     По возвращении из Германии, где она находилась по 1 ноября 1946 г., Маргарита Ивановна Рудомино узнала, что книги, отобранные ею для своей библиотеки, в нее не попали. Например, 607 ящиков из Моритцбурга с книгами из библиотеки саксонских королей, предназначавшихся ею для ВГБИЛ, были переданы в ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде. Там, в частности, было единственное в своем роде собрание произведений Данте и монографии о Данте на всех языках мира - более 1000 названий. В течение трех месяцев М. И. Рудомино добивалась - и ей это удалось! - чтобы эти ящики были возвращены из Ленинграда в Москву.
     Имеются различные сведения относительно того, сколько же всего книг было вывезено из Германии. Там - я повторяю это снова - действовали различные трофейные группы, которые не были связаны между собой, поэтому все данные - а они довольно разноречивы - требуют уточнения. Государственные органы СССР несколько раз предпринимали попытки собрать и обобщить эту информацию, для этого они опрашивали различные ведомства, крупнейшие библиотеки. Огромным объемом информации (и притом достаточно полной) располагал Главлит, поскольку каждая книга, поступившая из Германии, должна была пройти цензуру. По данным управления Главлита по Москве и Московской области (справка датирована 1948 г.), 272 московские организации получили значительное количество трофейной литературы. При перепроверке выяснилось, что Госфонд литературы получил более 2 млн. экземпляров и, очевидно (это мое предположение), литература распределялась также и по периферийным библиотекам.
     ГБЛ СССР получила 760 тыс. томов. Эту цифру можно считать абсолютно достоверной, поскольку она идет через все архивные источники с 1946 г. до настоящего времени. Московский университет получил 13 вагонов литературы, Министерство здравоохранения - 24 вагона.
     В отчете директора ГБЛ в ЦК ВКП(б), который был передан М. А. Суслову, перечислены все. книжные собрания, полученные ГБЛ из Германии, с кратким их описанием, с указанием количества инкунабул, старопечатных книг, редких книг и рукописей. Там же содержится подтверждение того факта, что Библия Гутенберга вначале попала в ГБЛ. При каких обстоятельствах она затем оказалась в Московском университете, мне никто не смог объяснить, и у меня нет ни одного проливающего на это свет документа. Интересно, что более 83 тыс. томов, принадлежавших Национал-социалистской партии Германии, попали в спецхран ГБЛ и находились под строгим надзором и контролем.
     Необходимо отметить, что ГБЛ к трофейной литературе отнеслась более ответственно, чем другие библиотеки, - все книги там были обработаны уже в 1946 г. и введены в фонд. Комитет по делам культпросветучреждений в этом отношении ставил Ленинку всем в пример. Среди документов ЦК ВКП (б) за 1948 г. находится документ, в котором Управление агитации и пропаганды предлагает объявлять строгие взыскания директорам тех библиотек, где трофейные фонды обрабатывались слишком медленно. В то время Агитпроп расценивал это как безобразие и хотел, чтобы эта литература как можно быстрее вводилась в культурный оборот.
     Несколько дней назад дирекция ВГБИЛ предоставила в мое распоряжение документ, который лишь недавно был обнаружен. Это справка о трофейных фондах, перевезенных в СССР в 1945 - 1946 гг. Под документом стоит подпись М. И. Рудомино. В нем говорится, что, по данным СВАГ, в СССР было перемещено около 10 млн. книг, из них 5 млн. - в Москву и Ленинград, 2 млн. - в Минск, 3 млн. - в Киев и 1 млн. книг остался "неучтенным". В ГБЛ, ГПБ им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, во ВГБИЛ и ГПИБ попало в общей сложности 2,5 млн. книг. По моим оценкам, эта цифра завышена. Академия наук получила 1 млн. томов, причем сначала эти книги поступили в Библиотеку Академии наук в Ленинграде, затем часть их была переправлена в Москву в Фундаментальную библиотеку по общественным наукам АН СССР, ставшую основой сегодняшнего Института научной информации по общественным наукам Академии наук РФ (ИНИОН). Книги получило также Политическое управление Советской Армии (0,5 млн.), Министерство высшей школы и Министерство здравоохранения - 1 млн. книг. Медицинская литература, поступившая вначале в 24 вагонах в Центральную медицинскую библиотеку в Москве, затем в 1946 г. была распределена между 99 учреждениями различных городов страны, а в 1947 г. разошлась еще по 151 городу и учреждению. Списки учреждений и городов, получивших медицинскую литературу, сохранились.
     В 1957 г. правительственные делегации СССР и ГДР достигли договоренности о том, чтобы рассмотреть вопроси, связанные с возвращением на взаимной основе культурных ценностей, перемещенных в годы второй мировой войны. ГДР представила в советский МИД подробные списки того, что было вывезено в СССР. Образованная тогда решением Президиума ЦК КПСС специальная комиссия предложила возвратить в ГДР около 2 млн. ценностей, включая сокровища "Большого Троянского клада" - гораздо больше того, о чем просила ГДР.
     МИД СССР настаивал, чтобы вернуть все, против выступали Министерство внутренних дел и Министерство финансов. Возвращено же было 1375000 предметов искусства, поскольку, как говорится в документах ЦК КПСС, "германская сторона не приняла исчерпывающих мер для отыскания наших ценностей".
     Что касается книг, то тогда, в 1958 г., в первый момент предполагалось оставить в СССР только научную литературу, розданную нашим библиотекам. Постановления о передаче готовились в строжайшей тайне, чтобы не волновать общественное мнение в СССР: воспоминания о войне были очень болезненны. Немецкая сторона называется в этих документах "наши немецкие друзья" и впервые появляется формулировка "культурные ценности, находящиеся временно на хранении в СССР", - формулировка, кстати, предлагаемая теперь немецкими дипломатами.
     В заключение мне хочется сказать следующее. Когда я просматривал списки деятелей культуры, которые вывозили культурные ценности сначала из России, а потом из Германии, к моему большому сожалению, я обнаружил, что это были едва ли не лучшие люди в наших странах, очень умные, очень образованные. Люди, внесшие очень большой вклад в культуру и России, и Германии. Назову только одно имя - имя основателя замечательной библиотеки, в которой мы сейчас находимся, Маргариты Ивановны Рудомино.
     Сегодня нам предстоит заново осмыслить то время, найти наши собственные критерии и собственные решения. Я думаю, что возвращение ценностей в нашу жизнь должно начаться не только с информации о том, где они ныне находятся, а с полного и тщательного документального изучения их судеб. Изучение истории, того, что происходило 50 лет назад, поможет нам отыскать следы этих ценностей и вернуть их мировой культуре.